Рассказ писался на конкурс, жесткое ограничение по знакам, поэтому за некоторые вещи сразу прошу прощения. :)

Вблизи стена напоминала ломоть спрессованного тумана. Она не растекалась, стояла ровно и неподвижно. В нее можно было засунуть руку, что Ия и сделала. Раз — и нет руки. Только обрубок остался, а кисть стена слизала начисто.
Ия вздохнула.
— Голову сунь, — посоветовал Ян.
— Да, сейчас, — она встряхнула рукой, и кисть появилась вновь. — Тебе не кажется, что стена стала светлее?
— Стала, — согласился Ян, — скоро совсем исчезнет, сможем выйти. — Он помолчал. — Только нужно ли?
— Мне нужно.
С каждым днем стена становилась тоньше, прозрачнее, словно истаивала. Уже можно было разобрать сквозь нее неясные очертания домов, машин, вечно спешащих куда-то людей. Ия могла часами наблюдать за их суетливой жизнью. С этой стороны никто никогда не спешил. Куда спешить мертвым? Тени долго стояли неподвижно, потом разворачивались и медленно уходили. Вместо них приходили новые, и тоже стояли, смотрели. Ян никогда так не делал, его ничто не держало с той стороны. А Ию держало и очень сильно. Она даже чувствовала неясный призыв, словно липкие нити паутины прицепились и тянут, тянут…
Когда стена почти исчезла, город стал виден очень отчетливо. Дома, огни, машины. Даже звуки были слышны. Стена проходила прямо посреди улицы. Ия удивлялась — столько лет здесь ходила и даже не догадывалась, что несколько раз в день пересекает границу. Да что там! Вообще о том, что существует граница, не догадывалась! Впрочем, люди многого не знают. Тени знают, но поделать с этим уже ничего не могут.
Ия смотрела на девушку — девушка улыбалась и шла прямо на нее. Развевались полы расстегнутого плаща, длинные сережки в ушах подпрыгивали при каждом шаге, острые каблуки весело стучали по асфальту — цок-цок, цок-цок. Четыре шага до стены… три… два… один… девушка исчезла. Там, в живом мире она, конечно же, осталась, но Ия больше не могла ее видеть.
Как всегда при наложении слоев, живой мир легко подминал под себя мертвый. И это было правильно. Люди уходили, а Тени оставались. Молчаливые, и ко всему безразличные.
— Скоро стена растает, — произнесла Ия.
— Скоро, — буркнул Ян. — Пойдешь?
— Пойду.
— Не забудь вернуться до рассвета, иначе погибнешь.
Ия хотела рассмеяться, но забыла, как это делается.
— Я и так давно мертва.

Стена исчезла на следующий день. Тени удивленно подходили, смотрели на черную полоску пепла на асфальте, протягивали руки — руки оставались целыми. Тогда Тени осторожно перешагивали полоску и мгновенно пропадали. На одну ночь в году настало их время, время мертвого мира.
Ия стояла перед границей и чувствовала какое-то волнение, словно что-то давно забытое слабо пульсировало под кожей.
— Ты не пойдешь со мной? — она оглянулась на Яна.
Он покачал головой.
— Мне там нечего делать. Я подожду тебя здесь.
Ия подумала, что это все-таки странно. Тени всегда держались поодиночке, и только они с Яном вдвоем. Она нахмурилась и шагнула вперед.
И тут же вздрогнула — мир вокруг был живым! Город оглушил ее красками, запахами, звуками! Слышались голоса, в сгущающихся сумерках зажигались окна домов, мимо торопились люди, и от них веяло теплом. Ия почувствовала запах бензина. Опустилась на корточки и коснулась пальцами асфальта. Холодный! Поднялась и засмеялась. Она вспомнила! Многое вспомнила! Вкус апельсинового сока, аромат любимых духов, боль, горячо разливающуюся внутри, усталость в ногах, когда долго идешь на каблуках, торопливость Антона жаркой летней ночью! Как же ей всего этого не хватало!
Ослепив фарами, мимо с ревом промчалась машина. Ия вздрогнула и побежала домой. Домой!

Антон был не один. Ия стояла, склонив голову набок, и рассматривала женщину в постели. Худая брюнетка спала на ее любимой подушке, наволочка в мелкий синий цветочек. Антон смотрел телевизор без света, нервные блики метались по стенам. «Как же быстро он утешился», — подумала Ия, но это мысль не принесла ни боли, ни разочарования. Она легла на кровать рядом с брюнеткой и, не мигая, уставилась в закрытые глаза. Женщина застонала во сне, заворочалась. Ия усмехнулась, зная, что сон превратился в кошмар.
Оставила брюнетку в покое и пересела на колени бывшему мужу. Смотрела на непослушные светлые волосы, широкие скулы, бледный шрам на подбородке. И глаза — такие знакомые, такие любимые когда-то. «Ну же, — подумала Ия, — неужели ты совсем ничего не чувствуешь?»
На экране разыгрывалось что-то веселое и бестолковое. Антон смотрел сквозь Ию и улыбался. Неожиданно вздрогнул, моргнул и взглянул на нее в упор. Ия обрадовалась. Но Антон тряхнул головой, на минутку прикрыл глаза и вновь уставился в телевизор.
Она вздохнула, слезла с кровати и отправилась бродить по дому. Своему дому, в котором провела немало счастливых минут. Попыталась пробудить в себе это ощущение, но, увы, ничего не получалось.
Вещи проходили сквозь пальцы, Ия хотела прикоснуться к ним, хоть на мгновение вернуть прежнюю жизнь, но, увы. Когда-то на стене в гостиной висела ее большая фотография. На этом месте осталось светлое пятно на обоях. И почему-то именно это пятно, такое пустое, безликое подействовало на Ию раздражающе.
Она вернулась в спальню и легла прямо на брюнетку. Влилась в голову, в тело, в каждый пальчик. Женщина под ней забилась и захрипела, но Ия держала крепко. Сегодня была ее ночь, одна ночь в году, когда мертвый мир подминает под себя живой. Брюнетка вздрогнула в последний раз и затихла. Ия повернулась на бок и стала рассматривать лицо мужа, теперь уже своего.

Она смотрела долго, до самого утра. Рассвет прокрался в комнату незаметно. Ия подскочила, заметалась по комнате. Ей больше не хотелось умирать, только не теперь!
— Что-то случилось, любимая? — Антон повернулся и приоткрыл глаза.
Ия замерла.
— Нет, все хорошо. Спи.
Живое солнце силилось разорвать призрачную плоть, но ее надежно скрывало чужое тело. Ия чувствовала, что солнце бессильно. Она рассмеялась, забытое ощущение счастья наконец-то нахлынуло. Вот только муж… Ия присела на край кровати. Непослушные светлые волосы, широкие скулы, бледный шрам на подбородке… Когда-то она очень сильно его любила. Когда-то… до того, как узнала о яде в кофе. Чужая память услужливо подкинула ей подробности, но Ия досадливо от них отмахнулась. Какая разница? Это уже неважно.
Она улыбнулась — Ян обязательно ее дождется и ему будет хорошо в этом теле. Просто замечательно.
Через год, когда стена снова растает…